Элитная школа

Когда появляется ребенок, все мы всегда хотим для него самого лучшего и самого замечательного. О себе уже думать практически перестаёшь. Вместо этого приходят мысли о том, что и как надо сделать, чтобы обеспечить ребёнку хорошее будущее, чтобы он вырос здоровым и умным, а, самое главное, счастливым.

Вот счастье-то, как оказывается, и не купишь, и не поймёшь, как заманить его к себе в дом. Я жила и всё время думала, что всё делаю правильно. Старалась следовать советам родителей, друзей, коллег, ориентироваться на них в воспитании ребёнка. Ну а уж когда подошло время отдавать мою малышку Катеньку в школу, сомнений никаких быть было не должно: Катенька обязательно должна была отправиться в элитную школу.

Мама меня поддерживала, муж практически настаивал на этом. У нас был небольшой выбор: во дворе была обычная школа, не гимназия, но мы с мужем присмотрели другую – в этом же районе, но в трёх остановках от дома. Ну что такое три остановки? Сущий пустяк. Зато школа элитная, гимназия, с лингвистическим уклоном, целых три языка! С такой базой среднего образования поступить в хороший ВУЗ будет не проблема.

Иногда на меня находили сомнения. В первую очередь я думала о том, что в такой школе будет очень большая нагрузка. Хорошо ли это для маленького ребёнка? Но, с другой стороны, знания тоже важны. Муж вообще слышать не хотел про другие варианты.

-Ты только посмотри, какие гопники учатся в этой школе! – восклицал он, имея в виду обычную школу во дворе, - Моя дочь не должна учиться с такими детьми!

В принципе, я была с ним согласна. И Катя, отправилась в элитную гимназию первого сентября с огромным букетом герберов. Учительница, которая должна была вести первый А мне понравилась. Симпатичная, молодая, светлые волосы, очки, интеллигентное лицо, очень мелодичный голос и неброская косметика. Явно – положительный человек. Я немного успокоилась. Окинула взглядом одноклассников Катюши – тоже вполне мирные, милые ребята. Все такие деловые, сияющие, явно из хороших семей. Мужу всё тоже понравилась, и на какое-то время наступила практически идиллия.

Катя ходила в школу, и, хоть немного и капризничала с непривычки, с уроками справлялась и даже меня редко когда звала помочь. Появились у неё и какие-то подружки, Лена и Алина, про соседа по парте ничего плохого не говорила, - не дерётся и не задирается, и то хорошо.

Но примерно с октября я начала замечать во всегда радостной и оптимистичной Кате плаксивость и упрямство. Она хуже делала уроки, иногда вообще стремилась сразу за компьютер или к телевизору, о школе рассказывала как-то вяло, и стремилась сменить тему на что-то другое. Меня всё это начало настораживать, и я решила обратиться к учительнице, которая мне так понравилась. Я хотела спросить, как она оценивает Катины знания и нет ли у неё каких-то претензий к ней.

Марина Анатольевна, мило улыбаясь, уверила меня в том, что Катя её устраивает, что учится она хорошо, и пусть кое-что не получается иногда, это не имеет особого значения. Честно говоря, эти слова меня не очень успокоили. Я предприняла попытку поговорить с дочерью, но она резко оборвала мои попытки поднять школьную тему.

-Я не хочу о школе, - практически предъявила мне ультиматум дочь и углубилась в мультики.

Что делать? Я нашла в дочкиной записной книжке телефон её подруги Лены и позвонила по нему вечером, когда Катя не могла меня слышать. Попросила поговорить с мамой Лены, она оказалась дома. Моя задача была выяснить, отчего темнит Катерина, быть может, Лена рассказывает своей маме чуть больше.

Ирина Валентиновна, Ленина мама, оказалась весьма разговорчивой и с охотой поделилась со мной теми сведениями, которые имела. От всего услышанного мне едва не стало плохо.

Ирина Валентиновна рассказала, что та самая милая учительница с первых дней невзлюбила Катю. Уж не знаю – мы обе так и не пришли к единому мнению почему – но за что-то она её не любила. Выражалось это в том, что именно Катя чаще всех отправлялась к доске решать примеры. Как сказала Лена, Марина Анатольевна заставляла Катю решать примеры, которые ещё сама толком не объяснила, а когда Катя ошибалась, начинала при всём классе позорить её и отчитывать.

По словам Лениной мамы, Марина Анатольевна очень часто критиковала некоторых учеников, в том числе и Катю, говоря, что школа у них элитная, очень прославленная по городу, и не все достойны в ней учиться. Разумеется, в числе недостойных учиться она называла и Катю. Я долго выспрашивала Ирину Валентиновну, как именно учительница аргументировала свои высказывания и отчего именно Катя, всегда хорошо всё усваивавшая, попала в такую немилость?

После этого разговора я решила взять быка за рога и ещё раз, уже серьёзно, поговорить с Катей.

-Катерина, пойми, я не буду тебя ни за что ругать, слышишь? – сказала я, - Но ты обязательно должна мне рассказать о том, что происходит в школе, чтобы я смогла тебе помочь.

Катя посопела-посопела, расплакалась и выложила мне все свои горькие детские обиды. С яростью узнала я такие подробности взаимоотношений Марины Анатольевны с Катей, что тот час всё пересказала мужу. Вот и его хвалёная элитная школа! Катя с обидой рассказала, что учительница начинала бранить её даже тогда, когда Катя просто снимала и вешала на спинку стула форменный пиджак. Катя говорила, что ей жарко, но Марина Анатольевна считала, что всё это «придурь», и продолжала унижать ребёнка.

Однажды она даже допустила такую нетактичность: комментируя ответ одного ученика, покосилась в сторону Кати и произнесла: «Не то, что некоторые». А когда из открытой форточки начало тянуть холодом и Катя пожаловалась на это, Марина Анатольевна даже не отреагировала. Кстати, именно после этого Катя простудилась.

Не в силах терпеть более подобное, я буквально понеслась в школу выяснять отношения. Я требовала у наглой женщины только один ответ: кто дал ей право вставать в противостояние с ребёнком, маленьким ребёнком?! Даже если Катя могла ей чем-то не понравиться, это не давало ей право так к ней относиться!

На все мои гневные речи Марина Анатольевна невозмутимо ответила:

-У Кати низкий уровень знаний. Она не сможет учиться в нашей школе. Здесь учатся талантливые дети.

У меня пропало желание спорить с ней, и я пошла к директору. Он выслушал меня и предложил перевести Катю в параллельный класс. Какое-то время я раздумывала, но потом решила согласиться на такой вариант. Так Катя сможет общаться со старыми друзьями, а Марина Анатольевна больше не будет иметь над Катей никакой власти. Катя согласилась на перевод с радостью. Я и папа сразу же попросили её обязательно рассказывать обо всём, что будет происходить в её отношениях с классом и новой учительницей, Катя дала согласие.

К огромному моему счастью, Катя прижилась в параллельном классе. Новая учительница, женщина средних лет Наталья Фёдоровна прониклась к Кате симпатией. Катя больше ни на что не жаловалась, а, главное, больше никто не говорил ей, что она не достойна учиться в элитной гимназии.

Тамара

Психолог Ирина Стропилина:  Описанная Тамарой ситуация не кажется из ряда вон выходящей. К сожалению, подобное встречается в наших школах достаточно часто. Трудно определить, чем именно мотивировалась учительница, делая ребёнку необоснованные замечания. По сути, каждый учитель в праве иметь любимчиков и не очень любимых детей, это обычное человеческое свойство, но показывать его и выносить наружу могут только неумные и недобрые люди.

Особой похвалы заслуживают решительные действия самой Тамары. Не получив ответа от дочери, она стала пробовать другие варианты узнать правду. Дети часто не могут признаться в том, что их кто-то обижает. Иногда они боятся, что это их обвинят во всём, иногда им просто неудобно ябедничать. В любом случае, Тамара поступила верно, и её примеру стоит последовать и тем, у кого накопились схожие проблемы.